Serin Su. Информационно - аналитический вестник.

Главная | Мой профиль | Выход   Добро пожаловать Гость
Сайт о сайтах
Форма входа
Меню сайта
Категории раздела
Научные статьи об истории и культуре гагаузов [45]
Гагаузские сказки [0]
Рекламный блок
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Гагаузоведение
Федор Ангели. Гагаузская автономия. Люди и факты (1989-2005 гг.) Часть III
М.В. Маруневич. История гагаузского народа. Курс лекций. История предков гагаузов и других тюркских народов
М.В. Маруневич. История гагаузского народа. Курс лекций. Введение
Федор Ангели. Гагаузская автономия. Люди и факты (1989-2005 гг.) Часть II
Федор Ангели. Гагаузская автономия. Люди и факты (1989-2005 гг.) Часть I.
Новаков С.З. К истории развития шелководства в селениях болгар и гагаузов в южной бессарабии в конце IXI – начале XX в.
Банкова Е.С. Общее и особенное в детской одежде болгар и гагаузов Молдовы
Банкова Е. Погребальные обычаи у болгар и гагаузов Молдовы: общее и особенное
Булгар С. Гагаузские просветители, писатели, ученые XIX - начала XX века и роль русского языка в духовном развитии гагаузов
Л. Чимпоеш. Гагаузский язык – исторические и современные аспекты развития
Market

Главная » Статьи » Научные статьи об истории и культуре гагаузов

Квилинкова Е.Н. Усыновление и опекунство в соционормативной культуре гагаузов
В настоящее время проблема брошенных детей, находящихся в детских домах и интернатах стоит наиболее остро. Виной этому не только тяжелое материальное положение, в котором оказывается современная молодежь, но и в определенной степени утрата традиций, связанных с усыновлением.

Согласно каноническому праву, неспособность одного из супругов иметь детей не являлась причиной для их развода. Некоторые информаторы отмечали, что причиной бесплодности женщины (kısır karı) может быть зло (fenalık), совершенное ею когда-то. Считалось, что если сделать богоугодное дело (hayır yapmaa) и усыновить чужого ребенка, то после этого у них родятся собственные дети. (1) Такое же воззрение широко распространено и у болгар. (2)

Усыновление (удочерение) имело место при потере ребенком биологических родителей, по причине бездетности супругов, в результате повторного брака. Данные виды являются классической формой усыновления, так как усыновляемого принимали в семью и в фамильную группу усыновителя.

Для обозначения понятия «усыновление» у гагаузов использовался термин aaretlik (aaretlik almaa – усыновить). Усыновленных детей независимо от пола называли aaretlik. Данный термин у гагаузов Молдовы и Болгарии использовался главным образом при усыновлении ребенка бездетными супругами.

Процесс усыновления сопровождался совершением определенного ритуала в доме, где происходила передача ребенка новым родителям, а также в церкви. После устного согласия родственников и ребенка, усыновляемого одевали в специально купленные для этого случая вещи (рубашку, обувь, платье (для младенца покупали пеленки) и др.). У гагаузов Болгарии, если мать отдавала собственного ребенка на усыновление, то ей также дарили небольшой подарок (например, фартук, платок). (3)

Супружеская пара, желающая усыновить ребенка, приносила с собой хлеб, соль, воду и вино, которые выполняли в обряде символическое значение. Данные продукты, по представлению крестьян, являлись основой человеческого существования на земле. Лишиться самого насущного – это значило навлечь на себя Божью кару. Поэтому клялись именно ими: "Alla verdi bana tuzlan ekmek yaşamaa hem su. Bän da alêrım bu uşaa tuzlan-ekmeklän, ani Alla başlasın bana bu uşaa” («Бог дал мне хлеб, соль и воду, чтобы жить. И я беру этого ребенка с хлебом-солью, чтобы Бог подарил мне этого ребенка»). (4)  Таким образом, охрана прав и интересов усыновленного, согласно народным воззрениям, переходила в первую очередь в руки Бога. Клятва хлебом, солью и водой считалась своего рода гарантией соблюдения данного усыновителями обещания заботиться о приемном ребенке.

При произнесении клятвы усыновители целовали хлеб. Затем ребенок тоже целовал хлеб, что свидетельствовало о его согласии быть усыновленным и обозначало признание им новых родителей. После произнесения усыновителями клятвы факт усыновления считался окончательным и приобретал, согласно обычному праву, юридическую силу. По совершении этого ритуала приемный отец и мать по очереди брали на руки ребенка, целовали его и вместе с ним уходили домой. (5)

Для того чтобы факт усыновления был официально признан, необходимо было, согласно каноническому праву, совершить обряд усыновления в церкви и сделать соответствующую запись в церковных приходских книгах. Вначале приемные родители должны были получить благословение от священника на усыновление, которое включало в себя чтение им специальной молитвы. Усыновители давали клятву перед Богом "emin ederlär”, в которой обещали заботиться о ребенке как о собственном. После произнесения клятвы, усыновители становились на колени и совершали три земных поклона (yapêrlar metaniya). Родственники (или один из родителей), отдающие ребенка на усыновление (vermää aaretlik), также произносили специальную молитву (dua), которая сопровождалась поклонами. Это свидетельствовало о том, что «они от всей души отдают ребенка новым родителям и желают ему счастья (kısmet olsun)». (6)

После усыновления ребенка обязательно крестили, если он еще был некрещеным. Поэтому составной частью усыновления являлся вопрос о крестных родителях усыновляемого. Институт  кумовства, согласно обычному праву гагаузов, имеет наследственный характер. Право крестить ребенка  (vaatezlik) принадлежит крестным мужа и их детям.

У гагаузов Болгарии при усыновлении грудных детей, приемная мать три раза проносила ребенка через свою рубаху, надетую на тело. Эти обрядовые действия имитировали деторождение. В соответствии с семейной обрядностью, после «рождения» ребенка крестили, даже если он был уже крещенным (7). В результате повторного крещения, совершаемого новыми крестными родителями, ребенку давали новое имя и фамилию. Возможно, что обычай повторного крещения усыновляемого имел место не как повторное совершение в церкви таинства крещения, а как народный обряд, который, вероятно, признавался Болгарской церковью. Бытование обычая повторного крещения объясняется тем, что посаженые родители каждой семейной пары при рождении или усыновлении ими ребенка автоматически получали право крестить его. Без каких-либо веских причин от права крестить ребенка редко отказывались, так как подобный отказ считался большим грехом. Кроме того, в зависимости от количества крестников рос социальный капитал (уважение, авторитет) человека в селе. Сведения о повторном крещении усыновляемого у гагаузов Молдовы не зафиксированы.

Аналогичным по форме является обряд «харизване», о который приведен в статье болгарского этнографа Д. Тодоровой (8). Он представляет собой одну из  форм усыновления, распространенную у гагаузов Болгарии. Этот обряд совершали в тех семьях, где умирали или часто болели дети. Для того чтобы оградить ребенка от действия злых сил, новорожденного отдавали на усыновление первому вошедшему в дом человеку. Для этого выбирали определенный день. Усыновитель должен был три раза пронести между одеждой и собственным телом рубашку или шапку усыновляемого. Данное обрядовое действие являлось по форме имитацией деторождения и символизировало усыновление ребенка. Впоследствии между усыновителем и усыновляемым, а позже и между их детьми, устанавливались особые отношения, имеющие родственный характер. При этом усыновленный называл своих усыновителей «голям татко» или «голяма майко» (’старший отец’ или ’старшая мать’). Данный способ усыновления не является классическим, поскольку усыновленный продолжал жить в доме своих родителей. Отношения же между усыновителем и усыновляемым по содержанию представляли собой отношения между крестным и крестником.

Существование множества форм усыновления свидетельствует о том, что этот обычай был широко распространен у гагаузов. У гагаузов Болгарии сохранились более архаичные формы, в то время как у гагаузов Молдовы они получили большую религиозную окраску. Осиротевших детей или детей бедных многосемейных родителей усыновляли, как правило, родственники или односельчане. В соответствии с законом и обычным правом, усыновленный ребенок становился полноправным наследником своих приемных родителей наряду с другими детьми. Такой способ усыновления является классической формой, так как при этом усыновляемый переходил в дом своего усыновителя, принимал его фамильное имя, фамильный культ и т.п.

Широко была распространена и другая форма усыновления, при которой усыновителями являлись родственники, не имеющие собственных детей. Усыновляемого ребенка  (обычно мальчика) брали из многодетной семьи близких родственников (kendi hısımnarından), у родных сестер или братьев. Ребенок (в возрасте 10-12 лет) переходил жить в дом родного дяди или тети. Факт усыновления юридически оформляли (geçerärmişlär uşaa kendi üstünä) и усыновленный становился их полноправным наследником. Целью данного усыновления являлось сохранение имущества в собственном роду, то есть передача его по наследству ближайшим родственникам (племянникам) и обеспечение себя уходом на старости лет.

Такая форма усыновления имеет свою специфику. С одной стороны, усыновляемый оставался членом своей семьи, сохраняя свое прежнее имя, родственные отношения, фамильный культ. С другой стороны,  его принимали в семью усыновителя, в результате чего  устанавливались особая связь, определенные родственные отношения с усыновителем и всей его фамильной группой. При таком усыновлении ребенок называл приемных родителей соответственно родственным отношениям, которые были между ними до усыновления, то есть тетей и дядей. Если ребенок был усыновлен родной тетей в более раннем возрасте, то он обеих женщин (мать и тетю) называл мамой. (9) Для обозначения своей биологической матери усыновленный в разговоре с кем-либо к слову мама обычно добавлял термин büük (старшая). Словосочетание büük mamu у гагаузов использовали для обозначения понятия «бабушка». (10) Таким образом, употребление данного термина не связано с указанием на возраст матери, а свидетельствовало, по-видимому, об удалении родства между матерью и ребенком на одно поколение.

Кроме того, если при классическом усыновлении обязательным являлось совершение специального ритуала, который завершался клятвой перед Богом, то при усыновлении ребенка ближайшими бездетными родственниками такого ритуала не совершали, так как ребенок продолжал оставаться под покровительством своей семьи.

Как мы уже отмечали выше, усыновление (удочерение) имело место в результате повторного брака. При этом отметим, что разводы были довольно редким явлением в гагаузских селах. Повторные браки обычно заключались в случае смерти одного из супругов. При вступлении в повторный брак дети автоматически усыновлялись.

Для обозначения усыновленных детей во втором браке использовали различные термины. Так, ребенка мужа от первого брака называли bulmaa (uşak) («ребенок, которого нашли») или adamın uşaa («ребенок мужа»), так как женщина, поселившаяся в доме мужа, буквально «находила» там его ребенка. Детей жены от первого брака называли getirmää (uşak) / getirilmää (uşak) («ребенок, которого привели») или gelmää (uşak) («пришедший ребенок»), так как после замужества женщина вместе со своими детьми переходила жить в дом мужа. (11) Данный способ классификации усыновленных детей по своему содержанию совпадает с аналогичным принципом, распространенным у болгар. Следует отметить, что дети, усыновленные во втором браке, зачастую не имели равных прав при разделе наследства, так как сын жены, например, являлся наследником собственного отца, а не отчима.

Кроме усыновления у гагаузов было широко распространено и опекунство. Для обозначения понятия опекунство использовали различные термины: bakmaa (букв. заботиться, присматривать), aldılar bakmaa / kaldırmaa (взяли присматривать / поднимать), «alêrım üstünä o uşaa, bakmaa»  (беру ребенка под свою ответственность, присматривать), opekon (опекун). (12) У гагаузов существовало негласное правило: в случае смерти  родителей (или одного из родителей, обычно матери) несовершеннолетних детей брали на воспитание ближайшие родственники (cins, hısım): дядя (çiçu) или тетя (lelü) по отцовской линии или дедушка с бабушкой, если они были живы. (13)

По сообщению некоторых информаторов гагаузских сел Болгарии, обязанность воспитания детей-сирот ложилась в первую очередь на дядю или тетю по материнской линии (lelü, vuyçu, dayı). В случае отсутствия таких родственников или при наличии у них больших материальных трудностей эта обязанность ложилась на ближайших родственников по отцовской линии (çiçu, lelü). (14) Сведения о приоритете значения родственников по материнской линии в вопросе об усыновлении детей в случае смерти родителей и т.д. приводятся также болгарским исследователем Ж. Пимпиревой. (15) Факт существования  более тесных родственных связей между братом матери (dayı) и ее детьми (т.е. между дядей и племянниками) зафиксирован в фольклоре гагаузов Болгарии. (16) Вопрос о происхождении этого интересного обычая нуждается в дополнительном исследовании.

Опекуном ребенка становился обычно родственник. Если он не был замечен в пьянстве и был хорошего поведения, то сельский совет закреплял его право на опекунство. Взятый на опекунство ребенок становился членом семьи близких родственников, которые заботились о нем до замужества или до женитьбы.  При этом ребенка юридически не усыновляли, то есть он не мог претендовать на наследство родственников, в доме которых он жил. Он наследовал имущество собственных родителей, если таковое имелось. До совершеннолетия (18 лет) или до изменения опекаемым своего социального статуса имуществом распоряжался опекун (kullanêr topraa). Если после смерти родителей в семье был совершеннолетний сын, то функция главы семьи автоматически переходила к нему; он становился опекуном своих несовершеннолетних братьев и сестер. Решение старшего брата, в том числе по вопросу выбора брачного партнера, являлось законом для младших. Трагичные отношения между младшей сестрой и братом, отказавшимся выдать замуж сестру за любимого парня, являются одним из наиболее распространенных сюжетов в гагаузском фольклоре. (17) 

Доля сироты (üüsüz) в доме родственников, вынужденных под давлением общественного мнения принять ее, нередко была тяжелой. Из архивных данных видно, что иногда дело доходило даже до самоубийства (сирота повесилась). (18) О тяжелой сиротской доле исполнялась специальная свадебная песня, при обряде заплетания косы невесте-сироте. (19)

Составной частью обычая усыновления и опекунства является вопрос о терминах искусственного родства. Эти вопросы нашли свое отражение в работах предыдущих исследователей (В.А. Мошкова, Л.А. Покровской, А.В. Шабашова). (20)

Необходимо отметить, что терминов искусственного родства у гагаузов относительно мало. Неразвитость этого вида терминов можно, вероятно, объяснить тем, что искусственное родство приравнивалось к кровному родству и, соответственно, использовалась та же терминология. Для подчеркивания искусственной формы родства между детьми и родителями использовали дополнительный термин, подчеркивающий вторичность отношений: ikinci boba / ikinci tätü (второй (неродной) отец, отчим), ikinci ana (вторая (неродная) мать, мачеха). Для обозначения понятия «мачеха» у гагаузов Болгарии использовался также термин üveana / üvä ana, в котором üvä имеет значение «неродная». (21)

Термин jÿвä зафиксирован В.А. Мошковым в значениях ’пасынок’, ’падчерица’, ’сводный брат’, ’сводная сестра’. (22) Данный термин ÿвä в значении «неродной», зафиксирован также Л.А. Покровской. По ее мнению он восходит к древнетюркскому ögäj и обозначает некровное родство между родителями и детьми. (23) Термин üvä с таким же значением (’неродной’ пасынок, падчерица и т.д.) приводится в Гагаузско-русско-румынском словаре (ГРРС). (24) Широко использовался также термин ikincilik, который имеет множество значений: ’неродной’, ’сводный’, ’второй брак’, ’вторая жена’ или ’второй муж’ (ГРРС).

Одним из способов формирования терминов для обозначения искусственного родства, согласно исследованиям Л.А. Покровской и нашим полевым материалам, является прибавление аффикса -лык (-ук) к основному термину родства. (25) В ГРРС понятие analık приводится в следующих значениях 1) ’материнство’, 2) ’мачеха’; а bobalık – 1) ’неродной отец’, 2) ’отчим’. Таким образом, нередко термины с аффиксом -лык использовались также для обозначения абстрактного понятия, например: analık, bobalık – ’материнство’, ’отцовство’. Термин bobalık зафиксирован нами у гагаузов Молдовы в значении ’опекунство над несовершеннолетним ребенком’, которое устанавливалось в случае смерти родителей (с. Гайдары). (26)

Интересно отметить, что в некоторых гагаузских селах Болгарии (с. Кичево) термины analık, bobalık использовались также для обозначения родителей жены – ’мать жены’, ’отец жены’. (27) В данном случае эти термины можно перевести как "приравненный к отцу / к матери”, то есть термины подчеркивали вторичную форму родства (по сватовству) "родители – дети”, возникшую вследствие заключения брака.

Отношения искусственного родства отражаются также в термине oolluk, который приведен Л.А. Покровской и ГРРС в значении ’неродной (приемный) сын’. В таком же значении этот термин зафиксирован у гагаузов Болгарии. (28) Для действия, обозначающего факт усыновления, помимо уже указанного термина aaretlik almaa («усыновить») использовали также термин oolluk etmää. В гагаузском фольклоре часто встречается выражение oolluk olmaa, которое переводится как «быть усыновленным». Молодые мужчины, не имеющие собственного имущества и средств существования, сами искали для себя приемных родителей среди единоплеменников, чтобы быть ими усыновленными. (29) Таким образом, обычай усыновления выполнял социально-экономическую функцию, в определенной степени сглаживая имущественное неравенство в селе между многодетными плохо обеспеченными семьями и бездетными более обеспеченными семьями. (30)

Подводя некоторые выводы из вышесказанного, отметим, что обычаи усыновления и опекунства являлись одним из способов социальной помощи со стороны более обеспеченных родственников и односельчан своим соплеменникам. Это было нормой поведения в селе, которая поддерживалась благодаря общественному мнению. Данная форма взаимоотношений между членами единого социального организма в определенной степени отражается в системе гагаузских терминов родства, согласно которой всех односельчан называли терминами ближайших родственников: kako (сестра), lelü (сестра матери или отца), bulü (жена брата), bati (брат) и др. Результатом усыновления являлось также рост социального капитала (уважение, авторитет) усыновителя среди односельчан, что имело огромное значение в традиционной жизни села.

БИБЛИОГРАФИЯ


Источник: http://гагаузы, болгары, семья, опекунство, усыновление
Категория: Научные статьи об истории и культуре гагаузов | Добавил: lord (07.04.2010)
Просмотров: 1726 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск с Totul
Выбор языка
Поиск по сайту


Serin Su video
Новости Гагаузии
Научные публикации
Реклама
Освой Интернет
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Copyright MyCorp © 2017 Бесплатный конструктор сайтов - uCoz