Serin Su. Информационно - аналитический вестник.

Главная | Мой профиль | Выход   Добро пожаловать Гость
Сайт о сайтах
Форма входа
Меню сайта
Категории раздела
Научные статьи об истории и культуре гагаузов [45]
Гагаузские сказки [0]
Рекламный блок
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Гагаузоведение
Федор Ангели. Гагаузская автономия. Люди и факты (1989-2005 гг.) Часть III
М.В. Маруневич. История гагаузского народа. Курс лекций. История предков гагаузов и других тюркских народов
М.В. Маруневич. История гагаузского народа. Курс лекций. Введение
Федор Ангели. Гагаузская автономия. Люди и факты (1989-2005 гг.) Часть II
Федор Ангели. Гагаузская автономия. Люди и факты (1989-2005 гг.) Часть I.
Новаков С.З. К истории развития шелководства в селениях болгар и гагаузов в южной бессарабии в конце IXI – начале XX в.
Банкова Е.С. Общее и особенное в детской одежде болгар и гагаузов Молдовы
Банкова Е. Погребальные обычаи у болгар и гагаузов Молдовы: общее и особенное
Булгар С. Гагаузские просветители, писатели, ученые XIX - начала XX века и роль русского языка в духовном развитии гагаузов
Л. Чимпоеш. Гагаузский язык – исторические и современные аспекты развития
Market

Главная » Статьи » Научные статьи об истории и культуре гагаузов

Квилинкова Е.Н. Общественная жизнь гагаузского села в XIX-первой половине XX в., отраженная в источниках
Общественная жизнь и обычное право гагаузов не являлись предметом специального исследования ученых. Трудность в исследовании обычного права гагаузов заключается в том, что объем источников по этой теме очень незначителен.

При изучении общественного быта гагаузов в XIX – первой половине ХХ в. основной упор делался автором на анализе собственных этнографических материалов, собранных 2002-2003 гг. в ходе самостоятельных полевых исследований в 8 гагаузских населенных пунктах юга Молдовы (Гагауз Ери), хранящихся в личном архиве (1). Эти материалы позволяют в определенной степени воссоздать картину общественных и семейно-брачных отношений в гагаузских селах первой половины XIX – середины ХХ века, а также генезис права наследования у гагаузов Бессарабии. До начала ХХ века (и позже), согласно нормам обычного права, земля наследовалась сыновьями. Дочерей, как правило, не наделяли землей. Имеющиеся сведения, в определенной степени, позволяют реконструировать нормы обычного права, бытовавшие у гагаузов в XIX – первой половине ХХ в. При исследовании данной темы широко использовался также фольклор, собранный лично автором и опубликованный в 2002 г. (2), в котором отражены многие стороны быта гагаузского села, нравственные принципы, нормы поведения и др.

Важное место при исследовании данной темы занимают фонды Национального Архива Молдовы: Бессарабского областного уголовного суда (ф. 44), Кишиневской Духовной Дикастерии (ф. 205), Кишиневской Духовной Консистории (ф. 208), Бессарабского областного гражданского суда (ф. 37), Бессарабской казенной палаты (ф. 134)  и др. Материалы этих фондов, раскрывающие различные аспекты общественной жизни задунайских переселенцев (в том числе гагаузов), представляют собой неизданные и неизвестные ранее документальные источники XIX – начала ХХ в. Ценность этих документов заключается в том, что они позволяют глубже исследовать вопрос, касающийся истории права Бессарабии. Введение их в научный оборот позволит всесторонне изучить вопросы, касающиеся брачных отношений, правового положения женщины и ее роли в общественной жизни, землевладения, деятельности органов местного самоуправления сельских и уездных судебных инстанций, социального развития общества. Обнаруженные нами документы позволяют в определенной степени исследовать вопросы, связанные с судопроизводством и влиянием норм обычного права на него.

В фонде Бессарабской казенной палаты (ф. 134) имеются списки переселенцев («Ревизские сказки»), на основании которых можно говорить о количестве членов семьи в гагаузских селах, а также о составе семей, об их родственных отношениях. Это является важным для определения типа гагаузских семей распространенных на территории Бессарабии.

Наиболее широко материалы по данной теме представлены в фонде 44, который содержит спорные исковые дела между нарождающейся зажиточной верхушкой и членами сельской общины по вопросам аренды, выплат фиксированного процента с урожая и т.д., а также дела о воровстве, наследстве, поджогах, потраве, убийстве, о ворожбе (колдовстве) и др., относящиеся к первой половине XIX века. Из документов видно, что в этот период широко была распространена практика привлечения местными властями (сельским приказом) «почетных колонистов села и стариков» для разбирательства дел уголовного характера (3). Это свидетельствует о том, что в селе существовал так называемый Совет старейшин, который влиял на все важные вопросы общественной жизни.

Одной из наиболее распространенных форм вынесения приговоров судебными органами (в том числе и по некоторым делам уголовного права) было отдача виновного на поруки сельской общине («под надзор обществу») с наложением на него епитимии. Если общество или отдельные ее члены не брали виновного на поруки, то его ссылали в Сибирь (4).

Отдаче виновного на поруки, как правило, предшествовало телесное наказание (битье розгами, палками, плетьми). Данная мера наказания применялась по отношению к осужденным за различные преступления. Например, за неумышленное убийство жены, муж был приговорен к 70 ударам розгами, за так называемое колдовство женщина была приговорена к 10 ударам розгами и штрафу (5). Таким образом, телесное наказание на территории Бессарабии, как и на территориях других российских губерний, применялось и по отношению к женщинам.

Необходимо отметить, что соблюдение в семейных отношениях и в общественной жизни принципа главенства мужа и приниженного положения жены традиционно сохранялось благодаря силе обычного права. Но в то же время этот принцип был официально закреплен в официальном своде законов «Местные законы Бессарабии». Как и другие местные законы, они были рецепциированы из византийского права, адаптированы к местным условиям и действовали в Бессарабии до начала ХХ века. По этим законам женщина не допускалась к гражданской или общественной должности, не могла никого обвинять в преступлении, если оно не касалось ее самой, не могла усыновлять, не могла при жизни мужа управлять даже своим имуществом и т.д. В законе также оговаривалось, что если муж высечет или побьет свою жену без всякой причины, «то не дозволяется по сему поводу развода» и т.д. (6). Таким образом, приниженное положение женщины было характерно не только для гагаузских сел, но и являлось частью общей картины статуса женщин Бессарабии.

Наиболее распространенными видами преступлений, как видно из документов, были кражи сельскохозяйственных животных (лошадей, волов и др.). В зависимости от предмета воровства и степени вины осужденного количество ударов и орудие наказания (розги, палка, плеть) было различным – от 15 до 35 ударов (7). Число ударов не было строго определено законом, а зависело от усмотрения судьи. Если человек, подозреваемый в преступлении, ранее привлекался к суду или сумма украденного была значительной (но не превышала 100 руб.), то наказание ужесточалось (8). Человек, подвергшийся телесному наказанию, навсегда лишался права быть избранным на общественные должности. Телесные наказания были отменены в России в начале ХХ века (9).

Другим видом наказания являлось общественное осмеяние члена сельской общины, что приравнивалось к изгнанию из села. Этот вид наказания широко использовался в гагаузских селах до середины ХХ века, а в некоторых селах зафиксирован нами и в конце ХХ века (10). Согласно обычному праву, при мелком воровстве виновного вместе с украденной вещью, иногда под музыку, водили по селу. Во время шествия, посмотреть на которое выходило огромное число людей, вор громко выкрикивал слова, свидетельствующие о том, что он вор. В случае повторения проступка виновного отдавали в руки правосудия.

К общественному осмеянию как форме наказания часто прибегало и местное духовенство, которое применяло его при нарушении прихожанами церковных правил, предписывающих соблюдать множество религиозных праздников. Лиц, не соблюдающих религиозные праздничные дни, выставляли на всеобщее посмеяние, например: привязывали к колокольне и заставляли кланяться с колесом, которое он ремонтировал в праздничный день  и т.д. (11).

Следует отметить, что уголовные и гражданские дела, в которых на виновного налагали штраф, содержали специальный пункт, в котором оговаривалось, что если дебитор не в состоянии будет оплатить ущерб, то с аукциона распродавали часть его недвижимости (12) или предусматривалось отдать должника «… в услугу тому, кто за высшую плату примет … покуда не отслужит положенного числа денег» (13). Согласно последнему пункту, человек на неопределенный период времени терял собственную свободу и становился зависимым. Этот пункт закона, в результате которого человек фактически становился зависимым, был приемлем для российских губерний, в которых до 1861 г. сохранялась крепостная зависимость. Данная статья закона входила в противоречие с Указом о задунайских переселенцах 1819 г. Задунайские переселенцы не знали крепостной зависимости и по Указу Его Императорского Величества являлись свободными крестьянами-собственниками со значительными земельными наделами и обладали рядом льгот. Переход в зависимое состояние у задунайских переселенцев был невозможен ввиду установившихся в их среде традиций свободного крестьянства.

Социальный состав переселенцев был неоднородным. Однако противоречия в значительной степени сглаживались нормами обычного права, которые были довольно сильны в сельском обществе. Согласно сведениям русского исследователя В.А. Мошкова и нашим полевым материалам, отношение к наемным работникам со стороны разбогатевших крестьян было довольно уважительным. Их воспринимали как односельчан, временно находящихся в материальном затруднении. Работник жил обычно под одной крышей с хозяином, питаясь за одним столом со всеми членами семьи. Нередки случаи, когда работник женился на дочери своих хозяев, с их согласия. Довольно часто встречаются свидетельства о том, что хозяева становились крестными родителями для своего наемного работника, завоевывая тем самым авторитет и влияние в сельском обществе (14).

Интерес представляют дела, связанные с нарушением запрета о кровосмешении. Согласно каноническому праву, брак между родственниками по восходящей, нисходящей и боковой линиям (до третьей степени родства) не допускался. Нарушение этого запрета, в случае родства по восходящей или нисходящей линиям, наказывалось смертью (15). Как видно из документов, задунайские переселенцы Пейко Неделков и его двоюродная сестра Пейка Добрева по требованию родственников и жителей села были «из места своей оседлости удалены», то есть, изгнаны из села. Судебное разбирательство, длившееся более двух лет, окончилось обвинительным приговором, по которому их брак признавался незаконным, несмотря на то, что супруги обвенчались на территории Добруджи и у них родились двое детей. Леовским уездным судом было вынесено решение: подвергнуть их епитимии и сослать в Сибирь с условием их раздельного проживания. Позже дело, под предлогом несоблюдения некоторых процессуальных норм, было передано для окончательного решения в Управление задунайскими переселенцами (16). Это свидетельствует о том, что вопросы, касающиеся переселенцев Бессарабии, находились в ведении Управления задунайскими переселенцами, которое применяло наказания с учетом местных традиций.

Материалы 44 фонда демонстрируют также отношения мужа и жены внутри семьи. Глава семьи не редко выступал в роли деспота, подвергая жену и детей физическому воздействию (побоям), приводившему порой к летальному исходу. Материалы этого фонда позволяют  исследовать социальные отношения в гагаузском селе.

Необходимо отметить, что в делах уголовного права, относившихся к области морали и регулирующихся каноническим правом, юридический статус церкви был высок. Все правонарушения, относящиеся к области семейно-брачных отношений (повторные браки, разводы, прелюбодеяния и т.д.), рассматривались в духовных судах, а по необходимости совместно с гражданскими судьями. В фонде Кишиневской Духовной Консистории (ф. 208) имеются некоторые материалы, позволяющие рассмотреть практическое применение канонического права по вопросам создания брака и допустимой степени родства. В этом фонде хранятся документы, в которых отражается отношение местного духовенства к народной обрядности и к остаткам язычества. Многие священники были выходцами из местных крестьян, и сами соблюдали народные обычаи и обряды. Священники требовали от прихожан полного отказа от традиционных форм празднования. Это приводило к противостоянию священников и прихожан. В некоторых случаях подобные конфликты заканчивались трагически – убийством  священника (С. Киранова).

В фонде Кишиневской Духовной Дикастерии (ф. 205) и Кишиневской Духовной Консистории (ф. 208) представлены материалы, касающиеся взаимоотношений между местным духовенством и прихожанами как по религиозным, нравственным и бытовым вопросам, так и по вопросам, связанным с требованием назначения в приходы священников собственной национальности (17).

Небольшое количество сведений по общественной жизни гагаузов содержатся в архиве Института археологии и этнографии АН М, а также в фондах архива историко-этнографического музея им. Д. Кара Чобана с. Бешалма (Комратского района) Они представляют собой материалы полевых исследований и уникальные фотографии.

Другим видом источника являются этнографические материалы,  опубликованные в журнале Кишиневские Епархиальные Ведомости (КЕВ) во второй половине XIX – начале XX вв. (18).         Описания народных обычаев и обрядов местными священниками, в соответствии с государственной программой, содержат интересные и ценные этнографические сведения о духовной культуре гагаузов и  других народов Бессарабии. Материалы, опубликованные в КЕВ, имеют характер отрывочных сведений. При их использовании необходимо критически подходить к высказываниям священников, касающихся живучести народных обрядов и обычаев, так как местное духовенство было заинтересовано в том, чтобы «приукрасить» свои успехи в деле борьбы с остатками язычества в селе.

Сведения по общественной жизни гагаузов содержатся также в работах исследователей и религиозных деятелей конца XIX – начала XX в.: В. Мошкова, Н. Стойкова, Н. Державина, М. Чакира и др. (19).

Таким образом, для наиболее полного раскрытия темы исследования общественная жизнь в гагаузском селе XIX – первой половины XX в. автор использует различные по своему характеру источники. Систематизация знаний о народных обычаях и традициях помогает лучше понять этническую культуру народа, его представления об окружающем мире, эстетические и морально-этические взгляды и позволяет заполнить имеющиеся пробелы в знании древних пластов традиционной культуры. При изучении культуры и истории «бесписьменных» народов, каким в прошлом был гагаузский народ, объективно преобладает этнографический источник, возрастает роль этнографических данных о характере народной культуры. В них содержится часть истории  народа. Изучение и выявление новых источников дает возможность исследовать белые страницы истории и позволяет сохранить творческое наследие народа.  

Примечания:

1. Полевые материалы Квилинковой Е. Н. за 2002-2003 гг.

2. Moldova gagauzların halk türküleri / Toplayan hem hazırlayan E. Kvilinkova. Kişinöv, 2003.

3. Национальный архив Молдовы. ф. 44. оп. 1. ед. хр. 236.

4. Национальный архив Молдовы. ф. 44. оп. 2. ед. хр. 194, 1089.

5. Там же, ф. 44. оп. 1. ед. хр. 405, 448.

6. Местные законы Бессарабии. Перевод Ручной книги законов или так называемого Шестикнижья (А. Донича). Одесса, 1908.

7. Национальный архив Молдовы. ф. 44. оп. 1. ед. хр. 447; ф. 44. оп. 2. ед. хр. 143.

8. Там же,  ф. 44. оп. 1. ед. хр. 507, 607, 604; ф. 44. оп. 2. ед. хр. 141, 194, 1089, 185, 163, 187.

9. Купер В. История розги. Харьков, 1991. С. 159.

10. Полевые материалы Квилинковой Е. Н. с. Авдарма. Гюмюшлю Е.

11. Кишиневские Епархиальные Ведомости (КЕВ). 1911. № 38. С. 1357-1358.

12. Национальный архив Молдовы. ф. 44. оп. 2. ед. хр. 194. С. 214; ф. 44. оп. 2. ед. хр. 1089. С. 60.

13. НА РМ ф. 44. оп. 1. ед. хр. 248 С. 109.

14. Полевые материалы Квилинковой Е. Н. с. Бешгиоз. Руссу В.

15. Национальный архив Республики Молдова (НА РМ). ф. 44. оп. 2. ед. хр. 52. с. 3.

16.  Там же.

16. НА РМ,  ф.205. оп. 1. ед. хр. 2556, 4156, 2069, 4153; ф. 208. оп. 3. ед. хр. 5485; ф. 208. оп. 19. ед. хр. 595.

17. Кишиневские Епархиальные Ведомости. 1911. № 33, 34. С. 1148-1150; КЕВ. 1978. № 6. С. 233-254; КЕВ. 1875. № 22. С. 830-843; КЕВ. 1872. № 14. С. 446-448.

18. Мошков В. Гагаузы Бендерского уезда // Этнографическое обозрение. 1901. № 1; Стойков Н.  Религиозно-нравственное состояние болгарских колоний в Бессарабии со времени их основания до настоящего времени // КЕВ. 1910. №№ 36, 37, 38, 41, 42; 1911. №№ 1-2, 4; Державин Н. Болгарские колонии в России. София, 1914; Ciachir M. Obiceiurile religioase ale Găgăuzilor din Basarabia // Viaţa Basarabiei. 1934. Nr. 6.
Категория: Научные статьи об истории и культуре гагаузов | Добавил: lord (18.05.2010)
Просмотров: 1217 | Теги: гагаузы, история, традиции, культура | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск с Totul
Выбор языка
Поиск по сайту


Serin Su video
Новости Гагаузии
Научные публикации
Реклама
Освой Интернет
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Copyright MyCorp © 2017 Бесплатный конструктор сайтов - uCoz