Serin Su. Информационно - аналитический вестник.

Главная | Мой профиль | Выход   Добро пожаловать Гость
Сайт о сайтах
Форма входа
Меню сайта
Категории раздела
Научные статьи об истории и культуре гагаузов [45]
Гагаузские сказки [0]
Рекламный блок
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Гагаузоведение
Федор Ангели. Гагаузская автономия. Люди и факты (1989-2005 гг.) Часть III
М.В. Маруневич. История гагаузского народа. Курс лекций. История предков гагаузов и других тюркских народов
М.В. Маруневич. История гагаузского народа. Курс лекций. Введение
Федор Ангели. Гагаузская автономия. Люди и факты (1989-2005 гг.) Часть II
Федор Ангели. Гагаузская автономия. Люди и факты (1989-2005 гг.) Часть I.
Новаков С.З. К истории развития шелководства в селениях болгар и гагаузов в южной бессарабии в конце IXI – начале XX в.
Банкова Е.С. Общее и особенное в детской одежде болгар и гагаузов Молдовы
Банкова Е. Погребальные обычаи у болгар и гагаузов Молдовы: общее и особенное
Булгар С. Гагаузские просветители, писатели, ученые XIX - начала XX века и роль русского языка в духовном развитии гагаузов
Л. Чимпоеш. Гагаузский язык – исторические и современные аспекты развития
Market

Главная » Статьи » Научные статьи об истории и культуре гагаузов

Квилинкова Е.Н. Формы наказаний в Бессарабии в XIX в. за различные виды преступлений
В данной статье исследованы архивные материалы XIX в., относящиеся к задунайским переселенцам (гагаузам и болгарам). Они позволяют проследить определенные моменты, связанные с социально-экономической жизнью гагаузов и болгар, а также дают представление о судебной системе Российской империи того периода, широко использовавшей различные формы телесных наказаний (битье плетьми, палками, розгами). Приводятся также другие формы наказаний, использовавшиеся в тот период, которые относятся к области обычного права.

В результате русско-турецкой войны 1806-1812 гг. территория Бессарабии вошла в состав Российской империи в качестве губернии. Соответственно к населению этой губернии, которая в значительной степени была заселена колонистами (гагаузами, болгарами, сербами, греками, албанцами и др.) принявшими российское гражданство, применялись Законы Российской империи.

За преступления средней тяжести судебными властями Российской империи широко использовались телесные наказания, как исправительная мера. Кража мелкого рогатого скота, хозяйственного инвентаря, зерна и др. разбирались местными органами власти, а также уездными судами.

Основу данной статьи представляют материалы дел по задунайским переселенцам (колонистам), рассматривавшиеся Кагульским и Леовским уездными судами. (Поскольку в делах национальность виновного и истца, как правило, не указывались, то автор привлекал материалы по колониям, населенных главным образом гагаузами и болгарами: Волканешты, Итулия, Чадыр-Лунга, Гайдар, Болград, Кубей, Томай (Бенд.у.), Чишмекиой, Татар-Баурчи и др.). Эти суды включали в себя представителей от задунайских переселенцев, о чем свидетельствует формулировка решения суда: «Леовский суд обще с депутатством со стороны колонистского управления задунайских переселенцев Мнением полагает…» (1).  При рассмотрении дел этими судами принимались во внимание традиционные нормы и обычаи, существующие у крестьян-переселенцев. Это объясняется тем, что крестьянские правовые нормы существенно отличались от общегражданских понятий. Из документов видно, что в исследуемый период при разбирательстве дел  как гражданского, так и уголовного характера и сборе доказательств вины широко была распространена практика привлечения местными властями (сельским приказом) «почетных колонистов села и стариков» (2). Это свидетельствует о том, что в селе сохранялся традиционный образ жизни, в котором важную роль играл так называемый Совет старейшин, влиявший на все важные вопросы общественной жизни.

Принятие решений по наиболее сложным уголовным делам, касающихся колонистов, во многом зависело от Управления задунайскими переселенцами. Как видно из документов, в некоторых случаях Бессарабский Областной Уголовный Суд не выносил окончательного решения и передавал дело на рассмотрение в Управление задунайскими переселенцами, которые применяли меру наказания с учетом их правовых норм. (3)

Лишение свободы в качестве наказания использовалось довольно редко. С одной стороны, это объясняется тем, что отсутствовало достаточное количество специальных зданий (тюрем). С другой стороны, в исследуемый период сельская община сохраняла значительный потенциал и выполняла функцию воспитания и надзирания за своими членами. Она оказывала большое влияние на них благодаря сохранившемуся принципу круговой поруки и силе общественного мнения. Сельская община несла моральную ответственность за провинившихся членов и должна была брать их на поруки. Относительно мягкий приговор суда обычно сопровождался следующей формулировкой: «отдать их (виновных – Е.К.) в сельский приказ на благонадежное поручительство», «под надзор обществу», «освободить до суда от ареста – под поручительство» «оставить их на жительстве не иначе как за благонадежным поручительством» (4). Иногда даже оговаривался срок, который осужденный должен был находиться под надзором общества (например, один год). (5)

В фондах Национального архива Молдовы хранится множество коллективных обращений с просьбами освободить подозреваемого или осужденного из-под стражи под поручительство уважаемых членов общества. В случае побега осужденного суд привлекал поручителей к ответственности (они автоматически оказывались под следствием) и обязывал их найти осужденного (6).

Если за виновного никто не хотел поручиться, то использовалась более жесткая мера наказания по отношению к нему: «если же за них поручительство никто не даст, то отослать виновных на работу в г. Севастополь при сооружении сухих доков, а при непригодности кого-либо из них, или всех к работе, сослать в Сибирь на поселение» (1835 г.). (7)

Отдаче виновного на поруки, как правило, предшествовало телесное наказание. Данная мера наказания применялась по отношению к осужденным за различные преступления.      Наиболее распространенными видами наказаний в первой половине XIX века были: битье плетьми, палками, розгами. По отношению к крестьянам и другим категориям населения некоторые виды телесных наказаний использовались до начала ХХ в. Телесные наказания применялись и по отношению к женщинам. Они были отменены лишь в 1893 г. (8).

Количество ударов и выбор орудия наказания зависели от тяжести совершенного преступления. Например, при рассмотрении дела о краже суд принимал во внимание стоимость украденной вещи или нанесенного ущерба. Если их стоимость не превышала суммы 100 руб., то это в определенной степени смягчало вину осужденного «20 ударов плетьми, так как учиненное им воровство не превышает 100 руб. ассигнациями» (9). Если же сумма украденного превышала 100 руб., то виновный наказывался по всей строгости (каторжные работы, ссылка в Сибирь). (10) Кроме того, учитывался характер преступления. Так за групповое ограбление на сумму 522 руб. 10 коп. с использованием насильственных методов суд приговорил Ивана Крачуна («малоросской породы») к 30 ударам плетью и ссылкой Сибирь, так как «опасно его иметь на жительстве»; двое других участников были наказаны 15 и 20 ударами плетью и отправлены на каторжные работы (11).

При вынесении приговора судья также учитывал тот факт, был ли ранее человек осужден за какое-либо преступление. Если человек, подозреваемый в преступлении, ранее привлекался к суду, то наказание ужесточалось. Как гласил приговор суда, при повторном совершении проступка, виновный «подвергнется наказанию по закону» (12).

По решению суда, виновный должен был вернуть украденную вещь или компенсировать ее стоимость деньгами. В случае если украденная вещь была испорчена и у осужденного не было средств для компенсации ее стоимости, то часть его имущества (на требуемую сумму) оценивалась и продавалась с публичных торгов (1835 г.). (13) Меры по отношению к виновным, которые не в состоянии были оплатить причиненный вред, были жесткими: должника предусматривалось отдать «… в услугу тому, кто за высшую плату примет … покуда не отслужит положенного числа денег» (14).

Согласно последнему пункту, человек на неопределенный период времени терял собственную свободу и становился зависимым. Этот статья закона, приводившая к временной потере свободы, была приемлема для российских губерний, в которых до 1861 г. сохранялась крепостная зависимость. Данный пункт закона входил в противоречие с Указом о задунайских переселенцах 1819 г., которые по Указу Его Императорского Величества являлись свободными крестьянами-собственниками со значительными земельными наделами и обладали рядом льгот. Переход в зависимое состояние у задунайских переселенцев был невозможен ввиду установившихся в их среде традиций свободного крестьянства. Поэтому на таких условиях вряд ли кто-либо из односельчан согласился бы взять виновного для работы. Предвидя возможность такой ситуации, суд в своем решении оговаривал: «если (виновный – Е.К.) не уплатит, то отдать его в законные отработки тому, кто пожелает или при неявке желающих употребить в городских работах за установленную цену» (1838 г.). (15)

Однако следует отметить, что денежная компенсация не отменяла телесных наказаний. Они рассматривались как составная часть исправительных мер.

На основании материалов дел видно, что наиболее распространенными видами преступлений были кражи сельскохозяйственных животных (лошадей, волов и др.). В зависимости от предмета воровства и степени вины осужденного количество ударов и орудие наказания (розги, палка, плеть) были различными. Число ударов не было строго определено законом и в немалой степени зависело от усмотрения судьи. Так, за одну украденную лошадь полагалось от 20 до 30 ударов плетьми или 20 ударов палками (а в некоторых случаях за две украденные лошади – 15 палок); за групповую кражу трех волов – от 20 до 30 плетей или 20 ударов палками в зависимости от доли вины. За кражу вещей и денег, не превышающих 100 руб. ассигнациями, – от 15 до 35 плетей (16). А за неумышленное убийство жены, например, суд вынес решение наказать мужа 70 ударами розги и отдать под надзор обществу (17).

На основании имеющихся данных видно, что телесное наказание и лишение свободы на территории Бессарабии, как и на других территориях Российской империи, применялось и по отношению к женщинам. Как правило, они связаны с обвинениями в несоблюдении норм нравственности и морали: внебрачные отношения («блудодеяние»), рождение внебрачного ребенка и др. При этом срок заключения под стражу был символическим «выдержать при сельском приказе под арестом на собственном иждивении» пять дней или одну неделю и сверх того подвергнуть церковному покаянию. (18)  В данном случае наказание носило скорее оценочно-демонстративный характер, целью которого было предупредить возможность возникновения подобных случаев.

Как следует из материалов дела о рождении колонисткой Стойкой Миговой (кол. Волканешты) внебрачного ребенка, судебное разбирательство в Кагульском уездном суде и в Бессарабском областном уголовном суде длилось более пяти лет (с 1836-1841 гг.). При этом суд, отстаивая принципы нравственности, делал женщину, родившую внебрачного ребенка, совершенно незащищенной. Суд не удовлетворил просьбу Стойки Миговой о выделение отцом ребенка денег на его содержание. В результате она вынуждена была дать подписку о том, что не имеет претензий к колонисту Димо Николаеву Штереву. Кроме того, по решению же суда она была подвергнута аресту на пять дней.

Интересным также является дело, по которому проходят жительницы колонии Чадыр-Лунга и Валя-Пержи. По решению Бессарабского уголовного суда, виновная Ваклица Пенчева («то есть Панчо») была подвергнута телесному наказанию за так называемое колдовство: «обвиняется не только в обманах простолюдинов шептании, что почитается колдовством и держании у себя вредного вещества, но даже в ложном оговоре». Она была приговорена к 10 ударам розгами и к штрафу (19).

За мелкие преступления виновного наказывали в соответствии с традиционными правовыми нормами (обычным правом). Наиболее распространенной формой наказания являлось общественное осмеяние виновного без привлечения его к судебной ответственности. В случае повторения проступка виновного отдавали в руки правосудия.

Согласно обычному праву, при мелком воровстве виновного вместе с украденной вещью, иногда под музыку, водили по селу. Во время шествия, посмотреть на которое выходило огромное число людей, уличенный в воровстве должен был громко выкрикивать слова, свидетельствующие о его вине: «Kim çaldı – onun halı bu dur!» (20).  Процессию сопровождала толпа односельчан, которая осмеивала и оплевывала вора.

Остракизм – как форма общественного наказания была широко распространена в традиционном обществе. Общественное осмеяние члена общины приравнивалось к изгнанию из села и являлось тяжелым испытанием для человека. С этим клеймом он ходил всю жизнь, что делало его маргинальным членом общества, изгоем. Не у всех людей, совершивших преступление, хватало сил продолжать жить в селе. У гагаузов с. Кичево (Болгария) сохранилась история, произошедшая в середине ХХ века. Узнав о том, что хозяин украденной вещи собирается применить именно этот вид наказания, виновный покончил жизнь самоубийством (застрелился). (21) Общественное осмеяние как вид наказания широко использовался у гагаузов Бессарабии до середины ХХ века. Согласно сведениям информаторов, использование данной формы наказания виновного имело место в с. Авдарма и в конце ХХ века (22).

К общественному осмеянию как форме наказания часто прибегало и местное духовенство, которое применяло его при нарушении прихожанами церковных правил, предписывающих соблюдать множество религиозных праздников. Лиц, не соблюдающих религиозные праздничные дни, выставляли на всеобщее посмеяние, например: человека, который ремонтировал телегу в праздничный день, привязали к колокольне и заставляли кланяться с колесом  (23).

В делах уголовного права, относившихся к области морали и регулирующихся каноническим правом, юридический статус церкви был высок. Все правонарушения, относящиеся к области семейно-брачных отношений (повторные браки, разводы, прелюбодеяния, кровнородственные браки и т.д.), рассматривались в духовных судах, а по необходимости совместно с гражданскими судьями. Мера наказания, выносимая судом, согласовывалась с епархиальным начальством (Духовной Консисторией), поскольку церковь не была отделена от государства.

Некоторые материалы, содержащиеся в фонде Кишиневской Духовной Консистории, позволяют рассмотреть практическое применение канонического права по вопросам создания брака и допустимой степени родства (24). Почти в каждом приговоре (в том числе и по уголовным делам) фигурирует духовный вид наказания виновного: епитимья. Это свидетельствует о том, что на нравственное состояние и развитие общества огромное влияние оказывали государство и церковь. 

В этой связи интерес представляют дела о нарушении запрета о кровосмешении. Согласно каноническому праву, брак между родственниками по восходящей, нисходящей и боковой линиям (до седьмой степени родства) не допускался. В материалах дела дается ссылка на некоторые статьи закона Воинского Устава, согласно которым предусматривалась смертная казнь, как мера наказания за смешение родства «ближних свойственников» по восходящей или нисходящей линиям. (Дело по обвинению переселенцев в Бессарабию из Турции болгар Пейко Неделкова и его двоюродной сестры Пейки Добревой в сожительстве (1832-1834 г. колония Импуциты). (25)

Как видно из документов, по требованию родственников и жителей села Пейко Неделков и его двоюродная сестра Пейка Добрева были «из места своей оседлости удалены», то есть, изгнаны из села, за нарушение запрета на кровосмешение. Судебное разбирательство, длившееся более двух лет, окончилось обвинительным приговором, по которому брак между ближайшими родственниками признавался незаконным, несмотря на то, что супруги были обвенчаны на территории Добруджи и у них родились двое детей. Леовским уездным судом было вынесено решение: подвергнуть их епитимьи и сослать в Сибирь с условием раздельного проживания. Позже дело, под формальным предлогом несоблюдения некоторых процессуальных норм, было передано для окончательного решения в Управление задунайскими переселенцами (26). Это свидетельствует о том, что вопросы, касающиеся переселенцев Бессарабии, находились в ведении Управления задунайскими переселенцами, которое применяло наказания с учетом их правовых норм.

Приведенные архивные материалы свидетельствуют о том, что при вынесении судами Бессарабской губернии обвинительных приговоров наиболее распространенной формой наказания были битье плетьми, розгами, палками. Человек, подвергшийся телесному наказанию, навсегда лишался права быть избранным на общественные должности. Телесные наказания были отменены в России лишь в начале ХХ века (27). Сохранение телесных наказаний до новейшего времени объясняется экономическим укладом Российского государства, при котором огромную роль в селе играла община, опирающаяся в значительной степени на принцип круговой поруки. Кроме того, данная форма наказания являлась наиболее удобной, так как освобождала государство от значительных материальных затрат, связанных со строительством тюрем.
     
Библиография

1. Национальный архив Молдовы (далее НА РМ). ф. 44. оп. 2. ед. хр. 52. с. 5, 10.
2. НА РМ. ф. 44. оп. 1. ед. хр. 141. с. 236; ф. 44. оп. 1. ед. хр. 483. с. 67.

3. НА РМ. ф. 44. оп. 2. ед. хр. 52. с. 5, 10.

4. НА РМ. ф. 44. оп. 1. ед. хр. 321 с.8; ф. 44. оп. 1. ед. хр. 485. с. 33; ф. 44. оп. 2. ед. хр. 141 с. 121; ф. 44. оп. 2. ед. хр. 194 с. 214.

5. НА РМ. ф. 44. оп. 1. ед. хр. 405. с. 62.

6. НА РМ. ф. 44. оп. 2. ед. хр. 141 с. 121; ф. 44. оп. 1. ед. хр. 491 с. 3, 27.

7. НА РМ. ф. 44. оп. 2. ед. хр. 141 с. 121; ф. 44. оп. 2. ед. хр. 194 с. 214; ф. 44. оп. 2. ед. хр.1089. с. 60.

8. Купер В. История розги. Харьков, 1991. С. 156, 159.

9. НА РМ. ф. 44. оп. 1. ед. хр. 607. с. 63.

10. НА РМ. ф. 44. оп. 2. ед. хр. 163 с. 34; ф. 44. оп. 1. ед. хр. 507, 607, 604; ф. 44. оп. 2. ед. хр.141, 194, 1089, 185, 163, 187.

11. НА РМ. ф. 44. оп. 2. ед. хр. 194. с. 202, 205.

12. НА РМ. ф. 44. оп. 1. ед. хр. 607. с. 63.

13. НА РМ. ф. 44. оп. 2. ед. хр. 141 с. 121; ф. 44. оп. 2. ед. хр. 194 с. 214; ф. 44. оп. 2. ед. хр.1089. С. 60.

14. НА РМ. ф. 44. оп. 1. ед. хр. 248 С. 109.

15. НА РМ. ф. 44. оп. 2. ед. хр. 185. с. 282.   

16. НА РМ. ф. 44. оп. 1. ед. хр. 447; ф. 44. оп. 2. ед. хр. 143.

17. НА РМ. ф. 44. оп. 1. ед. хр. 405, С. 62.

18. НА РМ. ф. 44. оп. 1. ед. хр. 510. с. 39; ф. 44. оп. 1. ед. хр. 236. с. 130.

19. НА РМ. ф. 44. оп. 1. ед. хр. 248. С.108-109.

20. Полевые материалы автора, собранные в гагаузских селах юга Молдовы и Болгарии в 1998-2003 гг.

21. Полевые материалы автора. Тодорова Р.А. с. Кичево (Болгария). ул. 12. № 6. 1923 г.р.

22. Полевые материалы Квилинковой Е. Н. с. Авдарма (Молдова). Гюмюшлю Е. ул. Советская, № 30. 1935 г.р.

23. Кишиневские Епархиальные Ведомости (КЕВ). 1911. № 38. С. 1357-1358.

24. НА РМ. ф. 208.

25. НА РМ. ф. 44. оп. 2. ед. хр. 52. с. 3.

26. НА РМ. ф. 44. оп. 2. ед. хр. 52. с. 3.

27. Купер В. История розги. Харьков, 1991. С. 159.
Категория: Научные статьи об истории и культуре гагаузов | Добавил: lord (21.04.2010)
Просмотров: 1088 | Теги: Буджак, гагаузы, Бессарабия, история, традиции, болгары, культура | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск с Totul
Выбор языка
Поиск по сайту


Serin Su video
Новости Гагаузии
Научные публикации
Реклама
Освой Интернет
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Copyright MyCorp © 2017 Бесплатный конструктор сайтов - uCoz