Serin Su. Информационно - аналитический вестник.

Главная | Мой профиль | Выход   Добро пожаловать Гость
Сайт о сайтах
Форма входа
Меню сайта
Рекламный блок
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Гагаузоведение
Федор Ангели. Гагаузская автономия. Люди и факты (1989-2005 гг.) Часть III
М.В. Маруневич. История гагаузского народа. Курс лекций. История предков гагаузов и других тюркских народов
М.В. Маруневич. История гагаузского народа. Курс лекций. Введение
Федор Ангели. Гагаузская автономия. Люди и факты (1989-2005 гг.) Часть II
Федор Ангели. Гагаузская автономия. Люди и факты (1989-2005 гг.) Часть I.
Новаков С.З. К истории развития шелководства в селениях болгар и гагаузов в южной бессарабии в конце IXI – начале XX в.
Банкова Е.С. Общее и особенное в детской одежде болгар и гагаузов Молдовы
Банкова Е. Погребальные обычаи у болгар и гагаузов Молдовы: общее и особенное
Булгар С. Гагаузские просветители, писатели, ученые XIX - начала XX века и роль русского языка в духовном развитии гагаузов
Л. Чимпоеш. Гагаузский язык – исторические и современные аспекты развития
Market

Парадокс, но факт: население молдавских районов Левобережья Днестра защищало свои интересы через Объединенные советы трудовых коллективов (ОСТК). В то время как мажоритарный этнос – молдаване - не имел своей национальной силы, которая могла бы сплотить не только их, но и другие этносы во имя справедливости и единства молдавского государства. Фронтисты, захватившие власть, продали стремления и национальные интересы молдаван, открыто проводя политику объединения Молдовы с Румынией. Мажоритарная нация (65 процентов населения Молдовы) тогда позволила обольстить и обмануть себя красивыми лозунгами фронтистов «Единение, молдаване!». «Она, как и другие этносы, на четыре года оказалась жертвой группы мелких политиканов с враждебными молдавскому государству интересами», - подчеркивает историк Василе Стати.


По его словам, фронтисты и правительство авантюриста М.Друка вели дело к превращению Республики Молдова в «румынскую провинцию» и присоединению ее к Румынии. Историк утверждает, что действовали они по двум направлениям: из Кишинева – через НФМ и правительство Друка, из Бухареста - через секретные службы. Однако цель их была одна: политический и, особенно, экономический вывод МССР за рамки СССР. «Недруги молдавского народа отлично сознавали, что это приведет к экономической разрухе и политическому хаосу, и тогда Молдова станет легкой добычей румынских политических кругов, и поныне не избавившихся от синдрома «Великой Румынии». Действительно ли существовала угроза «поглощения» Молдовы Румынией?

Она существовала, отрицать это вряд ли стоит. В своей программе, принятой на 11 съезде (30 июня - 1 июля 1990 г.), фронтисты переименовали молдавское государство в «Румынскую Республику Молдова», объявив ее «оккупированной территорией». В резолюциях съезда утверждалось, что употребление этнонима «молдавский народ» и глоттонима «молдавский язык» было введено с целью денационализации бессарабских румын и создания псевдонауки, чтобы оправдать аннексию румынских земель: сначала Россией, а затем и СССР. Насколько осуществимой была эта угроза?

Как бы ни старались молдавские фронтисты и их запрутские единомышленники создать в конце ХХ в. новую «Великую Румынию», в конечном счете, им бы это не удалось. 35 процентов населения Молдовы составляли национальные меньшинства, которые были ярыми противниками этой идеи. Они нуждались лишь в субъективном факторе – своей политической организации, способной поднять знамя защиты независимости РМ. Гагаузы, как и граждане иного немолдавского этнического происхождения, составляющие вместе с молдаванами народ Республики Молдова, писала газета «Земля и люди» (9 мая 1997 г.), решительно отстаивают суверенитет и независимость молдавского государства. Сплоченность гагаузского народа в 1990-х годах в защите независимости РМ и его решимость добиться создания в Буджаке своей автономии, не угрожающей интересам других народов, как раз и не устраивали национал-патриотов и их зарубежных дирижеров, которые на протяжении многих лет оказывали на гагаузов психологическое давление.

Среди многочисленных средств, которые они использовали, было одно особенно древнее. Слухи. Они, также как и «подтасовка карт», рассчитаны на людей с невысоким уровнем политического сознания, у которых нет возможности проверить ту или иную информацию. Какие только ярлыки ни навешивали национал-патриоты на гагаузский народ с целью натравить на него титульную нацию! Гагаузы и другие немолдавские этносы, как и абсолютно большая часть молдаван, продолжали отстаивать независимость и суверенитет молдавского государства. Караван идет, как говорят на Востоке. Идет по нужному пути, хотя этот путь и не усыпан розами. С возможностями национальных меньшинств, составляющих более 30 процентов населения РМ, и впредь будут вынуждены считаться политические партии и лидеры Республики Молдова. Конечно, если они будут реалистами, а сами немолдавские этносы постараются быть сплоченными.

Против зловещих планов фронтистов, направленных на ликвидацию молдавского государства, выступала абсолютно большая часть титульной нации. Эта реальность была подтверждена на съезде «Наш общий дом – Республика Молдова», проведенном 5 февраля 1994 года в Кишиневе. Через месяц, 6 марта 1994 года, в РМ был проведен опрос общественного мнения. В нем участвовало 63 процента населения страны. Подчеркнем, что 98 процентов участников опроса высказались за независимое, единое и неделимое молдавское государство. И, наконец, на территории Молдовы все еще находились весьма боеспособные части бывшей Советской Армии. Какой бы слабой ни была тогда Россия, она не осталась бы безучастной к попыткам фронтистов перекроить границы государств, установленных после второй мировой войны. В этом вопросе на стороне России были бы и другие государства Европы. Никому не нужен был прецедент. К чему он может привести, народы увидели на примере событий на Балканах.

Постепенно тем руководителям республики, которые выросли из среды фронтистов, другие стали служить верой и правдой. Их сближение с оппозиционными к Компартии Молдавии силами началось еще во второй половине 1989 года, когда шла подготовка к принятию 31 августа 1989 года закона «О функционировании языков на территории Молдавской ССР». По тактическим соображениям молдавские фронтисты выдвигали на первые роли чиновников-коммунистов, направляя их практическую деятельность в нужное им русло. Без мощной поддержки фронтистов и М. Снегур не стал бы ни Председателем Верховного Совета МССР, ни президентом РМ. Благодаря тесной связи фронтистов и лжекоммунистов МССР, к середине 1990 года на территории Молдавии, как и СССР в целом, усилились центробежные тенденции, которые охватили все уровни государственного управления.

Сессия Верховного Созыва МССР открылась 17 апреля 1990 года. В ее повестке дня было 34 вопроса. Важнейший для национальных меньшинств и большей части титульной нации вопрос о Всесоюзном референдуме по сохранению единого Советского Союза значился в повестке дня последним. На третьем заседании сессии (18 апреля) депутат М.Кендигелян от имени депутатской группы «Буджак», насчитывавшей 16 человек, предложил включить в повестку дня вопрос об образовании национально-территориальной автономии гагаузского народа. На том же заседании будущий автор этой книги - депутат Ф.Ангели - настаивал на том, чтобы председатель сессии И. Боршевич вынес на голосование это предложение. «Мы не рассчитываем на быстрое положительное решение вопроса. Но мы хотим напомнить депутатам общепризнанное право - меньшинство не может диктовать большинству, но и большинство не может не учитывать конституционные права меньшинства». На это выступление последовала реакция депутата А.Мошану, который заявил, что намеки депутата Ф.Ангели, на то, что кто-то ущемляет интересы гагаузского населения, не имеют под собой почвы, это является выдумкой. Заметим, что позже А.Мошану стал одним из серьезных противников гагаузской автономии.

Спор о том, включать или не включать в повестку дня сессии вопрос о гагаузской автономии, разгорелся 19 апреля. Председатель сессии И.Борщевич обещал, что до конца дня этот вопрос будет поставлен на голосование, но обещание свое не выполнил. Депутат С.Курогло предложил сформулировать вопрос однозначно: «О создании национально-государственной автономии гагаузского народа». Слово «государственная» серьезно напугало многих депутатов титульной нации. В.Пушкаш отметил, что проблему следует более глубоко изучить, а П.Сандулаки заявил, что гагаузская проблема создается искусственно. Возражая им, В.Иовв сказал: «Вопрос об автономии гагаузской народности мы рассматривали, но не пришли к общему знаменателю. Но если так настоятельно требуют депутаты-гагаузы, мы должны быть векликодушными и включить этот вопрос в повестку дня. Мы же не решаем сегодня вопрос: быть автономии или нет».

Кандидаты на должность председателя Верховного Совета Молдавской ССР П.Лучинский и М.Снегур в своих выступлениях 27 апреля 1990 года также коснулись гагаузского вопроса. П.Лучинский, кандидатуру которого от имени большинства депутатов-гагаузов поддержал В.Капанжи, заявил: «Я абсолютно уверен, что мудрость нашего парламента найдет решение гагаузского вопроса, но делать это надо спокойно, потому что все проблемы, которые накопились на протяжении многих десятилетий, решить сразу невозможно». М.Снегур ограничился одной фразой: «Гагаузский вопрос можно решить путем культурной автономии» (Инвентарь 6, дело 1117, парламент, стр. 53). В то время при голосовании мнения представителей национальных меньшинств депутатами-фронтистами в расчет не принимались. Реальность была такова, что национал-патриоты начали вести страну в пропасть. Она оказалась расколотой впоследствии, стала народной болью людей, проживающих на обоих берегах Днестра.

События развивались стремительно. 27 апреля 1990 г. парламент Молдовы принял закон о новом государственном флаге. Им стал румынский триколор. Это еще больше накалило обстановку. 23 июня 1990 года парламент провозгласил суверенитет Республики Молдова. Страсти в стране разжигали также не всегда взвешенные заявления президента РМ М.Снегура. 27 августа 1991 года в интервью французской газете «Le Figaro» он заявил: «Следуем политике экономической и духовной интеграции с Румынией. Независимость является, конечно, временным периодом. Сначала будут существовать два румынских государства, но это не будет долго продолжаться. Повторяю еще раз: независимость Советской Молдавии является этапом, а не целью».

В августе 1991 года фронтисты навязали народу Республики Молдова румынский гимн «Пробудитесь, румыны!». И этот факт создал новое напряжение в обществе. Оно не могло не коснуться и гагаузского населения, которое активно выступало против происков фронтистов.

У автора книги сохранились блокноты с записями, сделанными на сессии, стенограммы выступлений депутатов. Если спрессовать и проанализировать их сегодня, придешь к единственному выводу: до чего же недальновидно и неумно, с оттенком мании величия вели себя депутаты-фронтисты и их попутчики из других фракций! Многое из того, чего они добивались, было осуществимо, но надо было дать возможность поработать времени. В большой политике одной злобой не добьешься ничего.

По сей день в ушах звенит голос Мирчи Друка: «Все беды Молдовы заключаются в том, что она кормит весь Советский Союз. Этого не хотят понять национальные меньшинства, проживающие в республике. Как только Молдова перестанет кормить других и начнет экспортировать свои помидоры в страны Европы, молдавский народ заживет также благополучно, как и европейцы». По политическим соображениям будущий горе премьер-министр забывал, что бюджет Молдавской ССР всегда дотировался из союзного бюджета.

Если в зале заседания парламента обстановка была нерабочей, то вокруг здания Верховного Совета она стала невыносимой. Здесь постоянно дежурила возбужденная толпа сторонников Народного фронта. Многие из них с утра бесплатно заправлялись алкоголем. Когда лидеры национал-патриотов хотели, моральный террор митингующих переходил в физические избиения депутатов, не согласных с позицией фронтистов. Главный удар они направляли на приднестровских избранников и гагаузских депутатов. В парламенте особенно тяжело им стало после 20 мая 1990 года, когда совместными действиями Объединенных советов трудовых коллективов (ОСТК) Тирасполя, рабочих комитетов Бендер и Паркан была сорвана попытка национал-патриотов прорваться в Бендеры и водрузить над городом триколор.

Эта акция осуществлялась под девизом: «Тигина – румынский город». Депутаты, представлявшие тогда население Приднестровья и Буджака, считали, что 27 апреля 1990 года молдавские унионисты навязали народу МССР государственный флаг Румынии. В этом факте они усматривали курс на ликвидацию молдавской государственности и присоединение Молдовы к Румынии. 22 мая 1990 года фронтисты отыгрались на депутатах от Приднестровья. Досталось и некоторым южанам.

После окончания вечернего заседания на улице их ожидала толпа молодчиков. Более двадцати депутатов были избиты. Их действиями из зала заседаний парламента руководил кумир молодежного крыла Народного фронта Анатол Шалару, которого депутаты заболлотировали при голосовании на должность председателя молодежной комиссии. Это еще больше их озлобило. Их крайнее недовольство вызвали также речи, прозвучавшие на митинге женщин-матерей, посвященном памяти 18-летнего студента Дмитрия Матюшина. 14 мая он был избит до смерти в двухстах метрах от здания Верховного Совета. Молодчики разогнали участниц митинга кастетами.

На следующий день, 23 мая 1990 года, депутатская группа «Советская Молдавия», насчитывавшая 132 депутата, выступила с решительным протестом против разнузданных действий молодчиков. Заявление зачитал депутат В.Яковлев. В нем, в частности, говорилось: «22 мая после окончания вечернего заседания группа народных депутатов подверглась нападению и избиению со стороны экстремистских элементов. Под угрозой линчевания она была вынуждена возвратиться в здание Верховного Совета. Постоянное морально-психологическое давление и физическое насилие, которым подвергаются народные депутаты Молдавской ССР, исключают возможность нормальной работы на сессии. С чувством глубокой тревоги мы покидаем сессию. Мы готовы возобновить участие в работе сессии после создания надлежащих условий для нашей работы». Вынужденный уход депутатов группы «Советская Молдавия» считается уважительным, а это значит, что дальнейшая работа сессии является неправомочной, отмечалось в заявлении депутатов (стенограмма сессии от 23 мая 1990 г., фонд 2948, опись 6, дело 1121, стр. 7-9). В тот же день от разнузданной толпы досталось и некоторым депутатам-аграриям.

«Не один месяц, - вспоминает экс-спикер парламента Д.Моцпан, - мы были вынуждены возвращаться в гостиницу в сопровождении охраны. Такими яростными были оскорбления и обвинения, которые обрушивали на нас специально отобранные возмутители спокойствия. Не ошибусь, если назову их «наемниками», которые таким неблаговидным путем зарабатывали себе на хлеб. Тогда мы окончательно убедились в необходимости создать партию. Надо было всем объединиться, иначе мы могли потерять республику», - пишет Д.Моцпан («Шипы и розы», стр. 25).

На сессии резкой критике подверг действия экстремистски настроенных молодчиков председатель правительства депутат П.А.Паскарь, пользовавшийся большим авторитетом в республике. Он отметил: «Политическая обстановка в стране достигла крайней напряженности. Положение в экономике отнюдь не лучше, чем в области политики. Сельское хозяйство находится в критическом положении.

Не лучше обстоят дела и в промышленности. Из-за отсутствия сырья простаивают многочисленные коллективы фабрик и заводов. То, что творится вокруг здания парламента, нетерпимо. Когда мы, депутаты, элементарно не защищены, когда в нас бросают камни и бутылки, бьют по голове, это не может быть нормальной обстановкой. Депутаты живут под страхом, что их на каждом шагу могут ударить. Я, как Председатель Совета Министров, могу дать неудовлетворительную оценку работе милиции. Она либо не справляется со своей задачей, либо… Но, кроме милиции, есть еще прокуратура, имеются суды…». (стенограмма сессии от 23 мая 1990 г. стр.3).

А вот как описывают события 22 мая 1990 года авторы «Истории Приднестровской Молдавской Республики» (том 2, вторая часть, Тирасполь, 2001, стр.82-83): «В депутатов-приднестровцев, которые вошли в коридор из милиционеров, плевали, бросали грязь, а в конце коридора стали их избивать. Особенно пострадали В.М.Арестов, И.Н.Смирнов, А.З.Волкова, что подтверждено медицинско-судебным освидетельствованием. Депутаты были вынуждены вернуться в здание Верховного Совета, но и туда продолжали ломиться молодчики с голубыми лентами на лбу. Ближе к вечеру под конвоем милиции приднестровцев переправили в гостиницу «Кодру», и лишь поздно ночью они смогли уехать домой. Позже было возбуждено уголовное дело об их избиении. Но, несмотря на то, что приднестровские депутаты в ходе следствия опознали некоторых организаторов, расследование ни к чему не привело, и дело было закрыто».

На следующий день депутаты парламентской фракции «Советская Молдавия» в которую входили и некоторые гагаузы, в знак протеста против бесчинств молодчиков и непринятия властями мер по их обузданию, покинули заседание Верховного Совета. 5 июня 1990 года Верховный Совет республики внес в Уголовный кодекс Молдовы дополнительную статью 203 (прим.), которая, по сути дела, разрешала преследование инакомыслящих. В свете этого многие избиратели сел левобережных районов Молдавии и Буджака требовали, чтобы их депутаты вообще не возвращались в парламент.

Однако в надежде на то, что обстановка в столице общими усилиями будет нормализована, народные избранники из этих районов продолжали приезжать на сессию вплоть до 23 июня 1990 года. В тот день Верховный Совет ССР Молдова подавляющим большинством голосов принял Декларацию о суверенитете и утвердил заключение комиссии по пакту Молотова-Риббентропа. После этого большая часть депутатов-приднестровцев перестала появляться в зале заседания парламента. «Как только депутаты от Приднестровья поняли, что путь парламентской борьбы для них перекрыт отсутствием какой бы то ни было демократии в формирующемся унитарном мононациональном государстве – Республике Молдова, - отмечают авторы «Истории Приднестровской Молдавской Республики» (стр.83), - все усилия они направили на поиск иных путей для защиты прав и интересов приднестровских граждан».

Без всякой натяжки можно утверждать, что лидеры Приднестровья именно тогда и взяли курс на создание своего независимого государства. Если бы молдавские власти проявили политическую мудрость и такт по отношению к гражданам иной национальности, создание взрывоопасной ситуации в Молдавии можно было бы не допустить. А ведь все началось после придания молдавскому языку статуса государственного (31 августа 1989 г.). За три месяца до этого (23 мая 1989 г.) Тираспольский и некоторые другие советы обратились в Президиум Верховного Совета МССР с призывом: принять закон о функционировании на территории республики двух государственных языков - молдавского и русского. Некоторые общественные организации настаивали на том, чтобы вынести вопросы о статусе этих языков и графике молдавского языка на референдум.

Однако 10 августа стало ясно, что все призывы и просьбы меньшинства окончательно отвергнуты. В ответ на это 11 августа представители советов трудовых коллективов (СТК) Приднестровья собрались в Тирасполе и создали координационный центр рабочего движения Молдавии – Объединенный СТК. Ими было принято решение о проведении 16 августа 1989 года предупредительной двухчасовой забастовки с требованием отложить сессию парламента, на которой планировалось принять закон о придании молдавскому языку статуса государственного. По данным местных властей, в забастовке приняли участие более 30 тысяч человек. Приднестровских бастующих поддержали многие трудовые коллективы гагаузских районов. Но противниками придания русскому языку статуса государственного языка все-таки был взят опасный курс на обострение гражданского конфликта.

Абсолютная власть абсолютно развратила национал-радикалов. После избиения народных депутатов (22 мая 1990 г.), некоторые политические деятели Молдовы начали задумываться над опасными последствиями действий фронтистов. Однако власти так и не поняли суть происходящих в многонациональной республике процессов. Не приняли эффективных мер к недопущению эскалации конфликта, не стали обращаться за помощью к народу. Его абсолютное большинство выступало против теории и практики действий фронтистов.

Наконец, 24 мая 1990 года. Верховный Совет МССР, принял Обращение к населению республики. В нем отмечалось, что «все отчетливее проявляются сепаратистские тенденции, выражающиеся в попытках создания автономных образований и в принятии отдельными местными Советами решений, идущих вразрез с их компетенцией». Но не было ни слова осуждения действий молодчиков из Народного фронта.

Учитывая, что с разных сторон на пленарных заседаниях сессии стала подвергаться критике безынициативность М.Снегура как Председателя Верховного Совета МССР, 25 мая он выступил перед депутатами с отдельным заявлением. По сути дела, он снял с себя всякую ответственность за события 22 мая. «Напомню вам, - говорил М.Снегур, - что в тот день я находился в командировке в Москве. Я даже не был проинформирован о нападении на депутатов. Следует обратить внимание и на тот факт, что уже не в первый раз критические ситуации создаются именно тогда, когда я нахожусь за пределами республики».

М.Снегур закончил свое выступление тем, что попросил депутатов «принять незаменительно постановление об обеспечении его личной безопасности», а также решить вопрос о назначении нового Председателя Совета Министров республики вместо П.Паскаря, подавшего 24 мая в отставку. Свой уход с поста премьер-министра П.Паскарь «аргументировал тем, что сессия негативно относится к правительству». Так это и было. Но и М.Снегур ревностно относился к нему. П. Паскарь, назначенный председателем Совета Министров 10 января 1990 года, говорил мне (Ф.А.), что под давлением национал-радикалов М.Снегур неделями не принимает его.

Об этом я был хорошо информирован. В зале заседания парламента мы с П.Паскарем сидели рядом. Более того, прежде чем написать заявление об отставке, он со мной советовался. Я подсказал ему правильное идеологическое обеспечение этого политического шага. Молдавское информационное агентство (АТЕМ), руководителем которого был я, текст его заявления опубликовало на страницах газеты «Вечерний Кишинев» текст его заявления и распространило по каналам ТАСС до того, как его получили М.Снегур и депутаты. Это и послужило для Снегура основанием заявить (25 мая): «Не знаю, как можно охарактеризовать и негативную роль АТЕМ в этой акции».

В то же день Верховный Совет Молдавской ССР назначил М. Друка премьер-министром. Он не имел ни экономического образования, ни опыта государственного деятеля даже среднего звена. Однако был явно националистски настроенным сторонником присоединения Молдовы к Румынии. При общении с Друком складывалось впечатление, что его страсть к политической авантюре никогда не иссякнет.В присутствии депутатов он мог вполне серьезно заявить западным журналистам, что молдавские помидоры скоро затоварят страны Европы, что Молдова начнет получать дешевую нефть из арабских стран, и незачем ей преданно смотреть на Восток. Подчеркнем, что с именем Мирчи Друка связаны самые драматические страницы истории гагаузов последнего десятилетия ХХ века. Об этом речь пойдет ниже.

С первых же дней работы сессии гагаузские депутаты более трех месяцев добивались, чтобы был включен в повестку дня вопрос о предоставлении гагаузам автономии. Мы не были одиноки. Нас активно поддерживали приднестровские депутаты и часть народных избранников титульной нации, объединенных в депутатскую фракцию «Советская Молдавия», состоящую из 100 человек. Но и их поддержки было недостаточно для положительного решения гагаузского вопроса. Расклад сил был в пользу национал-радикалов, подкрепленных вчерашними «верными марксистами» - депутатами, долгие годы специализировавшимися на идеях ленинской национальной политики. Они и задавали тон не только в парламенте, но и за его стенами. Атмосфера морального террора царила во всем молдавском обществе.

В этих условиях усилия гагаузских депутатов, естественно, оказались тщетными. Создавалось такое впечатление, что говорим мы с глухими и слепыми одновременно. Мы говорили, что гагаузы ищут ответа на жгучий и злободневный для них вопрос не в разрушении единства и сплоченности молдавского общества, а поиске справедливости для всех его частей. Пытались объяснить, что в наших действиях нет никакого злого умысла, взращенного в строгой тайне, просили учесть национальную специфику нашей республики и считаться с нею.

Мы отмечали, что сама жизнь указала на необходимость осуществления радикальных реформ в обществе, пробудила в молдаванах национальное самосознание, созревавшее на протяжении многих десятилетий, что этот же процесс, естественно, затронул и гагаузский народ. Потеря им своей национальной специфики и непонимание властями его безысходной гнетущей боли к концу ХХ века, действительно, приобрела угрожающий характер.

М.В.Маруневич писала в газете «Советская Молдавия»: «Процессы денационализации гагаузов уже имеют свое тревожное статистическое выражение. Так, если в 1979 году 96 процентов гагаузов Молдавской ССР называли своим родным языком гагаузский, то в 1989 году из 153 тысяч гагаузов Молдавии его назвали таковым 91 процент. За десятилетие 5 процентов потери! Не слишком ли много!? Если так будет продолжаться и в грядущие десятилетия, остается только посчитать, сколько остается быть гагаузскому народу – народом!?».

30 июня - 1 июля 1990 года во Дворце «Октомбрие» состоялся второй съезд Народного фронта Молдовы (30 июня - 1 июля 1990 г.). В его работе принял участие 1041 человек. Теплые приветствия в адрес делегатов форума направили председатель Верховного Совета республики М.Снегур и премьер-министр М. Друк. Председателем Народного фронта был вновь избран поэт И.Хадыркэ, работавший первым заместителем председателя Верховного Совета. Атмосфера съезда, выступления делегатов, считавших себя «символами новой, независимой Молдовы», которым не обязательно считаться с интересами национальных меньшинств, показали, что в случае, если национал-радикалы останутся у власти, гагаузам ничего хорошего ждать не приходится.

К тому времени практическая деятельность фронтистского правительства во внутренней и внешней политике начала приобретать такой опасный характер, что доходило до полного абсурда и политического авантюризма. Хотя авторитет Мирчи Друка и других членов правительства в обществе находили «голым», они продолжали находиться у власти и делали все, что хотели. Политические силы, находившиеся в оппозиции, не могли не считаться с этим. Они вносили коррективы в свою деятельность.

Движение «Гагауз халкы», убедившись в опасности курса М.Друка, встало в жесткую оппозицию к правительству. В рядах движения тогда насчитывалось свыше 3 тысяч зарегистрированных членов. Они входили в состав первичных сельских ячеек всех районов компактного проживания гагаузов. Это свидетельствовало о большом его влиянии на население Буджака. «Гагауз халкы» старался упреждать действия властей. Этой цели, например, было подчинено третье заседание Чрезвычайного съезда гагаузского народа (Комрат 22 июля 1990 г.). На нем было принято решение о создании Гагаузского национального университета, который был официально открыт 18 июля 1991 года и получил название Комратского государственного университета. На съезде вновь было заявлено о провозглашении Гагаузской АССР в рамках Молдовы.
>продолжение следует>







Поиск с Totul
Выбор языка
Поиск по сайту


Serin Su video
Новости Гагаузии
Научные публикации
Реклама
Освой Интернет
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Copyright MyCorp © 2017 Бесплатный конструктор сайтов - uCoz